Обмен учебными материалами


Название: «Сын садовника» Фандом: ориджинал Автор: Mirielka Бета: нет Пейринг: самая великая тайна на этот момент Рейтинг: от R до NC-17 Жанр: слэш, romance, флафф. Размер: от миди до макси 6 страница



* * *

В следующий раз Эрик проснулся уже поздним утром. Солнце, весело играя лучами, заглядывало в спальню короля. Сам король лежал рядом и смотрел на юношу пристально и нежно. Увидев, что он открыл глаза, король неуверенно улыбнулся и, протянув руку, убрал с его лба шелковистую прядь волос.

– Вы что же, совсем не спали? – тихо спросил Эрик.

Винсент медленно покачал головой.

– Не могу отвести от тебя глаз, любимый, – произнес он с мягкой улыбкой. – Мне так нравится смотреть на тебя спящего.

– Только на спящего? – улыбнулся юноша.

– Нет, – Винсент осторожно провел пальцем по слегка припухшим губам любовника. – Мне нравится смотреть на тебя любого. Но спящий ты такой… необыкновенный… словно ангел…

Эрик фыркнул, едва сдерживая смех. Этот невероятный мужчина, подаривший ему самую невероятную ночь в его жизни, просто невероятно заблуждается… Но обсуждать сейчас, ангел Эрик или дьяволенок в человеческом обличье, юноше не хотелось. Не сейчас. Позже. Может быть…

– И вы даже не пытались заснуть? – Эрик положил голову на грудь короля и заглянул в его янтарные очи, полные любви и трепетной нежности.

– Пытался, – вздохнул Винсент, легко коснувшись губами высокого чистого лба юноши, – но стоило мне закрыть глаза, меня охватывал ужас, и я открывал их вновь, чтобы убедиться, что ты еще здесь.

– Я буду здесь столько, сколько вы захотите, – отозвался Эрик вполне искренне, – до тех пор, пока я буду нужен вам.

– Ты будешь нужен мне всегда, – ответил король тихо. – До конца моей жизни.

«Или до конца моей, – с внезапной обреченностью подумал Эрик. – Вы убьете меня, сир, когда узнаете правду. Но даже если и не убьете, то прогоните прочь. И, кажется, для меня это уже почти одно и то же…»

Но утро было чудесным, солнечным и светлым, а воспоминания о прошедшей ночи пьянили почище любого вина, и Эрику не хотелось думать о плохом, поэтому он постарался отогнать все грустные мысли. Дотянувшись до рта короля, Эрик прильнул к его губам, и они страстно поцеловались, приветствуя друг друга, словно подростки, впервые вкусившие запретный плод, потом язык Эрика, очертив бархатистую кромку губ Винсента, проник во влажные глубины пылающего рта, и король, с готовностью уступая юноше во всем, едва не задохнулся от острого наслаждения. Они целовались долго и самозабвенно, их губы расставались, когда им не хватало воздуха, и снова сливались в страстном порыве. И снова. И снова.

Весь мир исчез, растворившись в мерцающей дымке наслаждения. Винсенту казалось, что все внутри теряет форму, плывет, превращаясь в теплую вязкую массу. Он прижимал к себе гибкое податливое тело и понимал, что большего счастье, чем это, для него просто не может быть.

Стук в дверь заставил их вздрогнуть и оторваться друг от друга.

– Я забыл спросить тебя, – тяжело дыша, тихо проговорил Винсент, – хочешь ли ты сохранить в тайне нашу связь или… – его голос едва заметно дрогнул, – всем будет позволено узнать, кто сделал их короля счастливым.

Напряженный взгляд Винсента рассмешил юношу, тоже с трудом восстанавливающего сбившееся дыхание.

– А вы всерьез считаете, сир, что нашу связь еще можно скрыть? – поинтересовался он весело. – Мне кажется, после концерта Альфиери в Монкье не осталось никого, кто сомневался бы в том, что я – ваш любовник, несмотря на то, что каждый вечер я прилежно удалялся вместе с бароном де Пуссен.

Винсент с благодарностью коснулся губ Эрика, но они не успели даже прочувствовать новый поцелуй, не то что погрузиться в него всем своим существом, ибо в этот момент стук в дверь повторился.

– Войдите, – крикнул король, и в спальню вошел граф де Фийе. Помня о вчерашней размолвке, Этьен постарался ничем не показать своей ненависти к Эрику и держался весьма и весьма учтиво.

Загрузка...

– Доброе утро, ваше величество, – произнес он, оценивающим взглядом окидывая постель и двух любовников, нежившихся в объятиях друг друга.

Вообще-то картина была вполне привычной его взору. За те десять лет, что они не были любовниками, Этьену не менее сотни раз приходилось заставать подобную картину, и даже более того – по отдельным ее фрагментам он научился определять, насколько бурной и страстной была прошедшая ночь. Судя по всему, сегодняшняя ночь превосходила все, что были до нее. И вид у любовников был вполне счастливый. Стоило только взглянуть в лицо Винсенту…

Этьен с трудом подавил вздох. Нет, ну не надеялся же он всерьез, что ненавистный ему мальчишка окажется никчемным любовником, и король будет разочарован им… Конечно, не надеялся. Совсем. Нисколько. И Этьен по-прежнему самым учтивым тоном обратился к королю:

– Я приношу свои глубочайшие извинения вашему величеству за то, что осмелился потревожить ваш сон, но уже довольно поздно, а дело, которое привело меня сюда, не терпит отлагательств.

Винсент, тоже помнивший о размолвке, в отличие от Этьена, был в очень хорошем настроении и считал, что в подобной ситуации злиться на кого бы то ни было, а особенно – на лучшего друга, просто преступление. Он приветливо улыбнулся Этьену.

– Ты не потревожил наш сон, Этьен, – произнес он мягко. – Мсье Д’Эркье успел проснуться до твоего прихода, а я… я не мог сомкнуть глаз всю ночь.

Этьен понял, что прощен, и подарил королю ответную улыбку.

– Надеюсь, теперь от счастья? – поинтересовался он безмятежным тоном, стараясь ничем не проявить своей неприязни к новому любовнику своего друга.

Просто светившийся удовольствием и радостью Винсент кивнул и, прижав к себе Эрика, зарылся лицом в его волосы.

– Да, – отозвался он глухо, – я никогда еще не был так счастлив.

Этьен, подавив растущее в глубине души возмущение, взглянул на юного любовника короля. Их взгляды встретились, и граф де Фийе с удивлением понял, что счастлив не только король, но и его новоявленный фаворит. Во всяком случае, серебристые глаза юноши, обращенные к Винсенту, просто излучали мерцающий свет нежности и… любви?..

«Либо он – отменный лицедей, и его притворство просто поразительно, либо он действительно счастлив», – подумал Этьен. Конечно, он предпочел бы второе, искренность чувств юноши с лихвой бы окупила его заносчивость и скрытность. Этьен смирился бы с присутствием Эрика в жизни короля, если бы был уверен в том, что юноша не играет в какую-то свою игру, а искренне любит Винсента. Но он сомневался и ничего не мог с собой поделать.

Меж тем король с трудом оторвался от Эрика и вопросительно взглянул на друга.

– Кажется, ты говорил о каком-то деле?.. Ты уверен, что это не может ждать?

– Я понимаю, – улыбнулся Этьен, – как не хочется тебе покидать мсье Д’Эркье, но увы! – из Овлиндо вернулся маркиз Д’Эгийон. Надеюсь, ты не забыл о восстании ткачей?

– Забыл… – буркнул Винсент недовольно и посмотрел на Эрика. Тот слегка изогнул левую бровь и ответил королю недоверчивым взглядом. Поверить в то, что Винсент мог забыть о таком чрезвычайном событии, Эрик при всем желании не мог. Поймав скептический взгляд любовника, Винсент тяжело вздохнул. – Ну, разумеется, я помню, – признался он сокрушенно. – Просто мне ужасно не хочется покидать тебя.

– Это ненадолго, – вставил граф де Фийе, от которого не только не ускользнул молчаливый обмен взглядами любовников, но и изрядно развлек его. Оказывается, со стороны это выглядело довольно забавно, и теперь он понимал, почему так развеселился юноша на концерте Альфиери, заметив его безмолвный диалог с королем.

Винсент хмуро покосился на друга, но ничего не сказал ему, вновь обратив все свое внимание на юного любовника.

– Я просто боюсь выпустить тебя из рук, Эрик. До сих пор не могу поверить, что ты был со мной. Мне кажется, это был только сон – чудесный, дивный сон, а сейчас я проснусь, и ты исчезнешь. Мне страшно, любовь моя, – он беспомощно уткнулся лицом в шею юноши и замер.

– Ваше величество, – тихо сказал Эрик, ласково вороша непокорные черные пряди его волос, – это был не сон, и я не исчезну…

– Ты обещаешь? – Винсент отстранился и пытливо заглянул юноше в глаза.

– Обещаю, – Эрик улыбнулся и нежно поцеловал короля, пытаясь не обращать внимания на мгновенно помрачневшего графа де Фийе. Но юноша знал, что должен привыкнуть к ненависти этого человека, и испытывал легкую досаду от того, что сам не чувствует ненависти к нему, лишь бесконечное уважение к этому благородному и в высшей степени достойному человеку и сожаление, что тот неведомо отчего так страстно возненавидел его. Возможно, граф де Фийе видел то, что не смог увидеть его проницательный, но ослепленный любовью всемогущий друг? Возможно, Этьен видел, что Эрик не вполне искренен с королем?.. Но бог – свидетель, Эрик не замышлял ничего дурного, начиная свою игру, он только хотел спасти Шарля от смерти, а теперь… теперь ему нужно было еще спасать свое собственное сердце, попавшее в его же собственную ловушку. Боже, как же это было смешно…

ГЛАВА 12

читать дальше

Эрик завтракал один, в покоях короля, забавляясь тщательно скрываемым, но все же слишком явным интересом слуг к его скромной персоне. Потрясающая новость облетела Монкье быстрее молнии. Король еще не вышел из собственной спальни, а весь дворец уже знал, что он провел эту ночь с мсье Д’Эркье. И слуги, подающие ему завтрак, с любопытством глазели на него, особенно когда считали, что Эрик не замечает их взгляды. Но юноша ничуть не осуждал их, понимая, что на их месте он сам точно также хотел бы понять, что из себя представляет новый фаворит господина. Он попытался было взглянуть на себя глазами слуг, но безуспешно. Все же никому не дано влезть в шкуру другого человека. Юноша только надеялся, что не произвел на слуг особо неблагоприятного впечатления. Впрочем, со слугами Эрик умел ладить с детства.

Покончив с завтраком, юноша покинул покои короля и вышел в коридор. Он и сам не знал, куда направляется. Он знал только то, что более всего на свете сейчас ему хотелось увидеть Винсента. Это желание было таким всемогущим и всепоглощающим, что Эрику даже стало страшно. Он еще не понимал, что с ним происходит, но испытывал страстное желание немедленно обнять короля, ощутить жар его тела, вкус его губ. Это желание рождалось в глубине его души и заполняло все его существо, лишая способности мыслить и рассуждать здраво и даже просто – думать о чем-то другом, кроме этого. Никто из прежних любовников Эрика не вызывал у него подобных чувств. Он никогда не испытывал желания быть с кем-то из них постоянно или просто дольше, чем он мог быть с ним. Он не скучал ни по одному из них, даже по Морису, хотя, казалось, любил его всей душой. Однако теперь Эрик начинал сомневаться в своей любви к Морису и пытался понять, не были ли его чувства к нему просто благодарностью и сыновней привязанностью к взрослому человеку, который искренне любил его и заботливо опекал, дав ему все, о чем только мог мечтать провинциальный мальчик, сын садовника. Но правда заключалась, повидимому, еще и в том, что провинциальный мальчик, вырвавшись из привычного ему мира, обрел иные ценности, важнейшей из которых было то чувство, что он испытывал к королю, чувство новое, неведомое ему прежде.

Эрик никогда еще не ощущал себя таким счастливым, и он отлично понимал, кто именно подарил ему это счастье. Но ему казалось, что он не видел короля уже так долго, что стал забывать даже черты его лица. Неожиданно для себя Эрик понял чувства короля, не желавшего покидать его этим утром, он осознал вдруг тот страх, что терзал Винсента. Теперь уже и Эрику прошедшая ночь казалась лишь прекрасным сном. Юноше нестерпимо захотелось немедленно увидеть Винсента хотя бы краешком глаза и убедиться, что все, происшедшее с ними, было явью.

Решимость переполняла его, когда он вошел в приемную короля, однако симпатичный молодой человек, сидевший у дверей кабинета, выглядел таким неприступным и суровым, что Эрик даже не осмелился поинтересоваться, очень ли занят его величество. Не сказав ни слова, Эрик развернулся и вышел, провожаемый удивленным взглядом королевского секретаря. Двадцатилетний шевалье Тристан де Камбли, побывавший в роли королевского фаворита около двух лет назад, был, разумеется, в курсе нового увлечения своего государя, как, впрочем, и все в Монкье. И, как все, Тристан ломал голову, почему мсье Д’Эркье каждый вечер удаляется из дворца, не оставаясь на ночь, хотя было очевидно, что король страстно влюблен в этого очаровательного юношу. Но, впрочем, как и все в Монкье, к этому времени Тристан уже знал, что этой ночью они, наконец, стали любовниками и король на вершине счастья. Чтобы понять последнее, не нужно было даже иметь семь пядей во лбу, достаточно было увидеть короля этим утром. Естественно, Тристан не посмел бы отказать этому юноше, если бы тот пожелал войти в кабинет короля, зная, чем это может закончиться для него, вздумай юный фаворит пожаловаться на него своему могущественному любовнику.

Впрочем, была и еще одна причина, по которой Тристан не смог бы отказать юноше ни в чем. Увидев Эрика Д’Эркье впервые на концерте Альфиери, Тристан не стал исключением, пав жертвой серебристых глаз. Он влюбился и готов был на все ради этого божественного создания, принадлежащего теперь королю. Однако Тристан надеялся, что когда юноша наскучит их государю, у него появится шанс завоевать любовь Эрика Д’Эркье. Конечно, он не мог не понимать, как много у него будет соперников и потому полагал, что, начав борьбу за любовь юноши как можно раньше, он будет иметь и больше шансов. И вот теперь, озадаченно глядя на закрывшуюся за Эриком дверь, Тристан с тоской думал, не упустил ли он свой шанс…

* * *

Кто знает, возненавидел бы граф де Фийе Эрика, если бы к его неприязни не примешивалось чувство одиночества, поскольку его любимый Готье Д’Аллейн барон де Нуайе отсутствовал уже почти месяц, отправившись навестить свою больную матушку. Конечно, Этьен тосковал по нему. Его любовь к Готье была иной, совсем не похожей на любовь к королю, где на уровне тонких психических материй главенствовала нежная душевная привязанность. Готье он любил иначе – его сердце, его душа, его тело – все было томимо одним только страстным влечением к Готье, который обладал над ним властью и отлично это сознавал. Впрочем, власть этого молодого человека ничуть не тяготила Этьена. Готье был не слишком честолюбив и не стремился показать всем и каждому, какое влияние он имеет на лучшего друга повелителя Эльмайры. Для молодого человека была важна только их любовь, и в этом он не был похож ни на одного фаворита короля, и Винсент даже немного завидовал другу.

Этьен с нетерпением ждал возвращения Готье, и когда во время аудиенции у короля маркиза Д’Эгийон, на которой Этьен присутствовал вместе с остальными советниками короля, к нему подошел Тристан и прошептал на ухо, что вернулся барон де Нуайе, Этьен не смог сдержаться.

– Ваше величество, – почтительно обратился он к королю, улучив момент, – я приношу свои глубочайшие извинения, но вынужден просить вашего разрешения удалиться.

Король испытующе взглянул на него и, увидев сияющие глаза друга, обо всем догадался. Он жестом подозвал Этьена и тихо, чтобы никто другой не мог их услышать, осведомился:

– Что, твой Готье вернулся?

Этьен слегка покраснел и сконфуженно улыбнулся.

– Вот когда я мог бы наказать тебя за то, что ты вырвал меня сегодня из объятий Эрика, – иронически произнес Винсент. – Но я не буду этого делать, ибо я слишком счастлив, чтобы сделать несчастным кого бы то ни было… а тем более – тебя… Ступай же и передай Готье мой самый горячий привет.

Этьен, слегка прикусив губу, чтобы не улыбаться слишком откровенно, молча поклонился и поспешно вышел.

Он нашел Готье у фонтана. Высокий стройный молодой человек с длинными каштановыми волосами, привычно завязанными простой черной лентой в хвост, сидел на краю и со скучающим видом водил пальцем по блестящей глади воды. Тонкие черты лица юноши отличались изяществом, а улыбка, скользившая по губам, заключала в себе столько очарования, что сердце Этьена сжалось от сладкого предвкушения. Граф де Фийе был уверен, что влюбился в Готье только за эту улыбку. Красота Готье не была идеальной, но в его живых зеленых глазах светился ум, а легкий незлобивый нрав с лихвой окупал все недостатки молодого человека, которые у него, вне всякого сомнения, имелись. Правда, Этьен никогда не обращал на них внимания. Почти никогда.

Заметив приближающегося быстрым шагом любовника, Готье вскочил и бросился к Этьену. Граф де Фийе подхватил его и, впившись губами в рот юноши, по которому он столь неистово скучал, прижал к себе так крепко, как только мог. Смеясь, Готье отвечал ему со всей страстью, на какую был способен, и на какое-то время любовники потеряли всякое ощущение времени, словно угодив в мир сладострастной неги и чувственного наслаждения.

* * *

Выйдя из приемной короля, Эрик в нерешительности остановился. Он совершенно не знал, чем ему заняться. Тяжело вздохнув, юноша двинулся в парк, сопровождаемый любопытными взглядами придворных, которые уже были осведомлены о его новом статусе королевского фаворита. И многие из них уже бились об заклад, споря, сколько времени этот очаровательный мальчик сможет удержаться в постели короля. Пари заключались направо и налево, и самое смелое предсказание предполагало самое невероятное – год страсти между юным мсье Д’Эркье и известным своей ветреностью королем.

Уже спускаясь по высоким мраморным ступеням во двор, Эрик столкнулся с бароном де Пуссен.

– Эрик! – воскликнул Рене, хватая юношу за руку. – Я приехал специально, чтобы увидеть тебя!

– Надеюсь, только увидеть? – холодно поинтересовался Эрик, выразительно глянув на пальцы Рене, до боли стиснувшие тонкое запястье Эрика. Однако Рене пожирал глазами его губы, слегка припухшие от поцелуев, не слыша слов и не обращая внимания на взгляд юноши, и тогда Эрик тем же тоном заметил:

– Боюсь, его величеству очень не понравятся синяки, оставленные вами, барон де Пуссен.

Рене ошарашенно посмотрел на юношу, потом, сообразив, в чем дело, резко отдернул свою руку.

– Прости! – с искренним раскаянием проговорил он. – Я просто так счастлив, что вновь вижу тебя, что совершенно забылся… Я не хотел причинить тебе боль. Прости.

Эрик кивнул, небрежно поправляя манжету, а Рене, опустив горящие желанием глаза, спросил:

– Ты куда-то направлялся?..

– Да, – отозвался юноша спокойно, – в парк. Его величество занят делами, мне стало скучно, и я решил прогуляться.

– Но ты один… Неужели из всей армии твоих поклонников не нашлось никого, кто пожелал бы сопровождать тебя? – с легкой язвительностью поинтересовался барон.

– Отчего же? – парировал Эрик холодно. – Вот, ты нашелся.

– Ах, мсье Д’Эркье милостиво решил предоставить эту честь своему покорному слуге? – протянул Рене саркастично.

– Да, – невесомая улыбка коснулась губ Эрика. Он понимал чувства Рене и не злился на него. Почти. – Но если ты не хочешь…

– Отчего же? – мгновенно отозвался барон де Пуссен. – Только об этом я и мечтал!

Эрик пожал плечами.

– Тогда идем, – проговорил он и двинулся дальше. Рене, кусая губы, последовал за жестоким мальчиком, пленившим его сердце, а в душе его отчаянно боролись ревность и любовь. И надежда – несмотря на то, что надеяться ему было не на что. Нет, Рене де Пуссен не заключал пари, как прочие, гадая, сколько времени будет длиться роман короля с Эриком. Он совершенно точно знал, что с этим ангелом Винсент не расстанется никогда, и от этого отчаяние, поселившееся в нем, терзало его все сильнее и сильнее.

* * *

В то же самое время в глубине парка, в уединенной беседке, Этьен и Готье, только что утолившие свой самый первый голод, восстанавливали дыхание, нежась в объятиях друг друга. Совершенно обнаженный Готье сидел, оседлав колени Этьена и ласково вороша обеими руками его волосы. Его одежда, буквально сорванная Этьеном некоторое время назад, валялась на дощатом полу, за что барон де Нуайе пообещал любовнику непременно утопить его одежду в сточной канаве. Сам Этьен был почти одет, не считая распахнутых на груди, помеченной мстительными зубками Готье, рубахи и камзола да приспущенных штанов.

Неспешный разговор любовников поначалу шел о матери Готье, недомогание которой, к счастью, было не столь серьезным, и она быстро шла на поправку. Приезд сына, которого старушка не видела чуть ли не год, столь обрадовал ее, что лекарь вынужден был признать, что все его микстуры уступают этой радости. Когда Этьен выразил надежду, что со старой баронессой де Нуайе все будет хорошо, Готье кивнул и принялся рассказывать о своих дорожных приключениях.

– Представляешь, наш кучер Бертье перепутал дорогу. На развилке в Ливонно он повернул направо, утверждая, что именно эта дорога ведет в Рамбуйе. Мы проехали верст пять, прежде чем я сумел убедить его спросить у местных жителей, куда же мы с ним все-таки едем. Недовольно бурча, болван остановился у какого-то трактира, где и выяснилось, что дорога все-таки ведет в Тонгою. Бертье волосы рвал на голове, хотя их и так на голове не слишком много… – Этьен засмеялся, и Готье с делано-сердитым видом дернул его за прядь волос. – Ну, вот что ты смеешься? Представляешь, увез бы меня Бертье в Тонгою, что бы ты тогда делал?..

Этьен не хотел себе это даже представлять, учитывая, что Тонгоя находилась на границе Эльмайры с Паленсией и была самой удаленной от столицы провинцией.

– Пожалуй, тогда бы я успел влюбиться в другого, – отозвался он с усмешкой, – как наш король.

– Король влюбился? – заинтересовался Готье. – В кого же? Я его знаю?

– К счастью, нет, – отвечал Этьен, целуя нагую грудь любовника. – На редкость неприятный тип.

– Вот как? – слегка подаваясь навстречу ласкающим губам, проговорил Готье. – Что же тогда его величество нашел в этом неприятном типе?

– Ну, он не считает мальчишку неприятным, – вздохнул Этьен, скользя губами по гладкой коже и вдыхая запах, который он любил больше всего на свете. – Напротив, он утверждает, что мальчишка идеален, что подобного совершенства еще не знала природа. А вот я уверен, что он – мошенник, ведущий какую-то свою игру.

Готье улыбнулся и, слегка отстранившись, заглянул в глаза любовника.

– А ты случаем не ревнуешь короля?

– Вовсе нет, – Этьен пожал плечами и нежно сжал ягодицы юноши своими руками. – И ты знаешь, что я никогда не ревновал Винсента.

– Ну, – Готье шлепнул Этьена по руке, решившей скользнуть в заветную ложбинку между ягодицами, – все когда-нибудь происходит в первый раз.

– Это не тот случай, – обиженно отозвался Этьен и убрал руки от соблазнительной попки любовника. – Я не ревную Винсента.

– А меня? – засмеялся Готье.

– И тебя, – отозвался Этьен спокойно. – Я уверен в тебе, мой бесценный, и в твоей любви. В нашей любви. Зачем же я буду ревновать тебя?.. Да и к кому? В Монкье у меня нет ни одного достойного тебя соперника.

Готье притворно вздохнул.

– Вот черт! Даже пококетничать не с кем, чтобы вызвать твою ревность, – произнес он с деланным сожалением. – А мне так хочется, чтобы ты меня ревновал хоть чуть-чуть… Но постой, – вдруг встрепенулся Готье, заметив полускрытую ветвями деревьев и кустами парочку, медленно бредущую по аллее парка, – ты говоришь, нет ни одного достойного соперника?! А этот ангел, рядом с Рене де Пуссен, он – кто?!

В зеленых глазах Готье горел неподдельный восторг, и Этьен, даже не поворачиваясь, мог назвать имя этого самого ангела.

– Он – именно тот, о ком я тебе только что говорил, – отозвался Этьен угрюмо.

– Ты сошел с ума! – Готье с укоризненной усмешкой покачал головой. – В этом мальчике нет ничего неприятного, с чего ты взял, что он мошенник?..

– С того, что он явно что-то скрывает от короля.

– Ты уверен, что это что-то серьезное? – Готье оторвал взгляд от юноши и испытующе посмотрел на хмурящегося графа де Фийе. – А может быть, это «что-то» – такая мелочь, о которой даже не стоит думать?..

Этьен пожал плечами и только крепче прижал к себе Готье, почувствовав, что его обнаженный любовник немного замерз. Несмотря на то, что день был довольно теплым, но разгоряченные любовными играми и влажные от пота тела быстро остывали под легким ветерком, игравшим в ветвях деревьев и в волосах двух мужчин, тесно прижимающихся друг к другу.

– Я не доверяю ему, – вымолвил Этьен холодно, – и не хочу даже говорить о нем.

Готье проводил глазами юношу и с улыбкой заметил:

– Он очарователен. Я никогда еще не видел столь совершенного создания.

Этьен сердито глянул на него.

– Просто ты еще слишком юн, – резко бросил он. – В твоей жизни будет еще не один смазливый мальчишка.

– Не злись, – Готье ласково провел рукой по щеке Этьена. – И давай одеваться, я замерз.

Он соскользнул с коленей любовника и, подняв свою одежду и отряхивая ее, принялся одеваться, недовольно бормоча о поразительной небрежности некоторых мужчин.

– Напомни мне, кстати, про сточную канаву, – произнес он, когда последняя пуговка на его дорожном костюме была застегнута.

– Непременно, – довольно сухо отозвался уже одетый Этьен.

– Этьен, – Готье прильнул к губам любовника в нежном поцелуе, – я не собираюсь бегать за этим мальчиком, если тебя это беспокоит, – выдохнул он прямо в рот Этьена, потом лукаво улыбнулся. – Хотя бы из чувства страха перед королем. Полагаю, за посягательство на этого мальчика он и голову оторвать может.

– Первым делом голову оторвать следует мальчишке, – все еще раздраженно ответил Этьен, хотя поцелуй Готье несколько смягчил его. – Он ведь был любовником Рене до сегодняшней ночи.

– Правда? – Готье бросил изумленный взгляд на почти скрывшуюся из виду парочку.

– Правда, – кивнул Этьен. – И теперь опять прогуливается с ним, словно не понимая, что король убьет их обоих, если только узнает об этом.

– Думаешь, он может узнать? – улыбнулся Готье, которого раздражение Этьена больше забавляло, чем беспокоило.

– Думаю, может, – в глазах Этьена сверкнул огонь. – Их же видел весь Монкье. Уверен, Винсенту будет доложено об этом инциденте непременно.

– Ох, мне уже жалко мальчика… – Готье вздохнул, хотя его зеленые глаза смеялись.

– А мне жаль Винсента, – зло усмехнулся Этьен. – Мальчишка играет с огнем, и этот огонь рано или поздно спалит его.

– Пусть лучше поздно, – примирительно заметил Готье.

– Нет, – упрямо мотнул головой Этьен. – Чем раньше это произойдет, тем будет лучше для всех.

ГЛАВА 13

читать дальше

Меж тем Эрик и Рене остановились в самом конце аллеи, внезапно обрывающейся буйно цветущими кустами спиреи, не подозревая, что из беседки, оставшейся чуть позади, за ними пристально наблюдают две пары любопытных глаз.

– Ну и как? – поинтересовался Рене едко. – Король все еще в хорошей форме?

– В замечательной, – с усмешкой отозвался Эрик и невинно поинтересовался: – А ты что, завидуешь?

– Да, но не тебе, – ответил Рене, – ему.

– Вот как? – вскинув брови, произнес юноша.

– Да! – произнес Рене пылко. – Потому что нет большего счастья, чем обладать тобой.

– Сегодняшней ночью я вдруг открыл для себя, что есть счастье большее, – усмехнулся Эрик, покачав головой. – И удивлен, что ты, испытав его однажды, теперь об этом не помнишь.

– Ну… когда-то я считал точно так же, как ты, – неохотно признал Рене, – но с того времени утекло столько воды, что я успел изменить свою точку зрения, а теперь, когда я встретил тебя…

– Рене, милый, – Эрик положил руку на плечо барона де Пуссен, и Этьен в своем тайном укрытии осуждающе поджал губы, найдя сей жест весьма фамильярным. Хотя Этьен и не мог слышать, о чем они говорили, он ни на миг не усомнился в том, что помыслы этих двоих нечисты. – Не мучай себя. Ты должен постараться забыть меня.

– Если бы это было возможно! – воскликнул Рене, схватив юношу за руку. – Ты, как вино, пьянишь и делаешь счастливым любого, кто отопьет из твоего сосуда… Ты превращаешь влюбленных в тебя мужчин в пьяниц, весь смысл жизни которых – вино.

Эрик осторожно высвободил свою руку и холодно улыбнулся.

– Боюсь, что мне непонятна подобная аллегория. Единственное, что я знаю точно, – то, что с этой ночи я принадлежу королю, и для тебя же будет лучше, если ты сделаешь все возможное и невозможное, чтобы забыть меня, – поймав обреченный взгляд барона де Пуссен, Эрик вздохнул. – Рене, милый, тебе ведь удалось забыть короля!

– Ты не такой, как он, – упрямо мотнул головой Рене. – Ты – самое прекрасное и совершенное творение природы… Ты…

– Полно, Рене, – прервал его Эрик. – Я самый обычный мальчишка, которому выпало счастье быть любимым самим королем. И ты даже не представляешь, как это прекрасно, когда тебя любит такой удивительный… потрясающий мужчина.

– Я бы подумал, что ты и сам влюбился в короля, – медленно проговорил Рене, пристально глядя в серебристые глаза, – если бы не знал, что ты любишь Мориса.

Эрик взглянул в глаза барона де Пуссен с явной насмешкой.

– Интересно, – проговорил он, – что ты надеешься услышать от меня – да или нет?

– Эрик! – воскликнул Рене, краснея. – Ты знаешь, я хотел бы услышать от тебя только одно.

– Увы! – юноша развел руками. – Я никогда не скажу, что люблю тебя, потому что никогда тебя не полюблю. Ты – замечательный, прекрасный человек, но я не хочу, чтобы ты тешил себя напрасными надеждами. Кто бы ни был избранником моего сердца – Морис или король, тебя это не должно волновать, потому что этим избранником никогда не будешь ты.


Последнее изменение этой страницы: 2018-09-12;


weddingpedia.ru 2018 год. Все права принадлежат их авторам! Главная